РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ МОСКОВСКИЙ ПАТРИАРХАТ

Ваши вопросы священнику

Задать вопрос священнику в телепередаче "Точка отсчета"

Ответы на вопросы прихожан протоиерея Александра Любимова, настоятеля Свято-Пантелеимоновского храма г.Дубна.

Используйте алфавитный указатель для выбора темы вопроса.

А Б В Г Д ...

БЛИЖНИЙ(Е)

  1. Близость православия и католичества
  2. О Родине

Близость православия и католичества

Благословите, отец Александр. <…>Я боюсь вступить с вами в полемику, которая мне, а тем более вам не нужна. Знаете, я никогда не спорю, может иногда, но даже не припомню (возможно, делаю это сейчас?). Не спорю, не потому что считаю себя всегда правым в каком-то конкретном вопросе, а потому что спор не всегда может закончиться выяснением истины (например, богословский спор). <…>Вы правы, когда говорите, что мои рассуждения пока внешние, я это знаю. Вы, видимо, предлагаете мне сравнить католическое учение о спасении и православное, понимание таинства покаяния, о молитве и другие вопросы. Я кое-что об этом читал вкратце. Например, о прелести католической святости, о «прелестной» молитве, как советует делать Игнатий Лойола. Я стараюсь читать молитвы без образов в голове, а вдумываться в каждое слово, хотя сложно при чтении «Радуйся, Мария» 50 раз уже вникать в смысл, надо стараться. К сожалению, не читал о различии в учении о Спасении между «двумя» церквами. О «разном» покаянии слышал, но не вникал. У меня такой вопрос. Простите мне заранее неидеальное знание Нового Завета. Христос только говорит, что «кто веровать и креститься будет, спасен будет», «Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию», что кто будет принимать участие в Святой Евхаристии спасен будет и т.д. Но не говорит, как каяться, по-православному или по-католически, причащаться католической гостией, или православным квасным хлебом. Видимо, вы скажете о церковном предании св. отцов Церкви до 1054 года и отцов Восточной церкви после этого, простите, если «зарываюсь» на внешнем. По-вашему «католическое» причастие вовсе не причастие, что, по-моему, кощунственно, совесть не позволяет мне так думать, грехи отпускаются, но не совсем так, как следует. <….>Ведь католические священники обладают властью отпускать грехи, ведь в православную церковь их принимают «в сущем сане». Насчет политической организации Ватикан с вами согласен. Церковь должна быть свободна от вопросов политики и власти государства.

Дополнение к моему вопросу, уже отправил вам, и вспомнил, что забыл кое-что. Вы говорите, что меня, возможно, останавливает участие в таинствах (в католической церкви) различие между учением церквей, но я скажу вам, что я боюсь, что меня отлучат от Православной церкви, знаете, такой мне кажется животный страх. Вы скажете, а что же вы боитесь, если признаете святость двух церквей. Но еще больше меня останавливает чувство недостоинства, ничтожества перед Великой тайной принятия Святого Причастия. Знаете, католики перед каждым причастием говорят: «Господи, я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово и исцелится душа моя». Вот это «недостоин» меня тоже останавливает. Вопрос в лоб: Вы бы допустили меня к Святому Причастию (можете не отвечать)?

Ваше нежелание спорить говорит о том, что вы не чужды истины. Так говорит и Апостол Павел: А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии (1Кор.11:16). Я тоже стараюсь никогда не спорить, а только отвечать на вопросы.
Но все-таки, по-видимому, мы сбиваемся на полемику, и это, как вы правильно замечаете, не ведет к истине. Уже присутствуют характерные признаки беспорядочных споров, в которых люди, обычно, неправильно понимают друг друга, не вникают в то, что говорится, сами придумывают то, что, на их взгляд, должен сказать оппонент, после чего борются с этой ветряной мельницей, как с реальным врагом, и пр.
Поэтому я предлагаю вам спокойно еще раз посмотреть на то, что было сказано. Ведь я совсем не рассуждал о том, является ли католическое Причастие истинным. Не говорил, что грехи в Католической Церкви отпускаются не так, как следует, и не ссылался на Отцов Церкви до 1054 года и после (вообще эту дату не упоминал). О формальных причинах разделения писали только вы. Я же постарался обратить ваше внимание на реальную духовную жизнь, которой в первую очередь должен бы интересоваться человек на пути к вере. По этому поводу вы ответили, что, принимая внешнюю традицию Католической Церкви, вы не следуете принятому в ней подходу к молитве (по Игнатию Лойоле), а об остальном лишь ограничились замечанием, что кое-что об этом слышали или читали.
Здесь вы еще раз подтверждаете мысль из моего ответа: внутреннее содержание духовной жизни пока не имеет для вас настоящего смысла. Путь покаяния, например, каждый человек может понимать по-разному. Один может думать, что путь этот состоит в перечислении грехов на исповеди. Другой считает, что за них обязательно нужно принести какую-то компенсацию – например, сделать доброе дело, или пожертвовать деньги на храм, а третий – что покаяние означает внутреннее изменение и новую жизнь. Ваше дополнение к вопросу свидетельствует, что именно непонимание того, как покаяние грешного человека может свидетельствовать о его святости и вере, и недостойного творить достойным, удерживает вас от участия в таинстве Причастия. Совесть наша, действительно, весьма справедливо может удерживать нас от участия в Таинствах, если чувствует, что мы что-то не до конца понимаем, и не имеем истинной веры. Поэтому разумно было бы постараться понять, что такое покаяние по существу. Ведь именно с покаяния начинается вера и духовная жизнь. Тогда вы могли бы рассуждать и о том, что действительно вам нужно для спасения души, и где вы можете это найти. Пока же вы рассуждаете о вере лишь с мирской точки зрения, и пытаетесь формально сравнивать церкви.
Я хотел бы сказать и еще об одной из причин, которая может вызывать у вас смущение, и даже, как вы пишете, страх, при мысли о переходе во французскую веру. Евангелие предлагает нам выполнить заповеди по отношению именно к ближнему. Человек, который реально хочет любить Бога, не может не любить ближнего. (1Иоан.4:20). Но ближние наши находятся не во Франции и не в Америке, а у нас в России. Если мы их не любим, то и Бога любить не можем. Т. е. на самом деле это означает, что у нас нет реальной любви ни к Богу, ни к людям, а о вере мы рассуждаем лишь на основании своих внешних впечатлений и вкусов. Христианская же духовная культура всегда подразумевает естественную любовь к своей родине. Отсутствие этой любви говорит о том, что к покаянию в своих грехах и вере вы еще не пришли. Я очень хорошо понимаю, что русская жизнь в XX веке приняла во многом уродливые формы. Но с христианской точки зрения это как раз и есть те бремена, которые мы должны нести, чтобы исполнить закон Христов (Гал.6:2). И со смирением трудиться, чтобы, с помощью Божией, что-то исправить.
Здесь речь идет не о свободе искать и выбирать веру. Вы сами свидетельствуете, что не вероучительные причины побуждают вас ходить в Католический храм – для вас обе церкви святы. Поэтому, может быть, совесть обличает нас именно в том, что мы уклоняемся от несения своего креста в той Церкви и в том народе, к которому принадлежим, и делаем это совсем не из соображений веры.
Да поможет вам Господь правильно понять то, что происходит у вас в душе, и найти веру, которая дала бы вашему сердцу мир. Тогда вы беспрепятственно сможете причаститься Святых Христовых Таин.

О Родине

Здравствуйте, отец Александр. Вопрос мой о том, что вы вкладываете в понятие родина? Я понимаю свою "малую родину", языковую среду, единомышленников.
Мне трудно стало увязать родину с территорией, которая называется Российской Федерацией. Мы ведь зачастую знаем ее менее чем другие страны. Как РПЦ (точнее как вы) относится к проблеме глобализации всего человечества? Происходит ли, по вашему "отрыв" человека от своей веры и малой родины при изменении места жительства (проще говоря, если человек покидает эту страну)?

Область веры и проблемы нашей земной жизни нельзя смешивать. Такие вещи, как изменение места жительства, не могут повлиять на веру. От веры человека невозможно оторвать никак. Его можно посадить в концлагерь, запустить на луну, или убить, - но если человек действительно знает Христа, то это останется с ним вечно. Это то духовное сокровище, которое никто и ничто не может у нас отнять - ни ржавчина, ни моль, ни воры (Матф.6:20). Так же и Иоанн Богослов свидетельствует о тех, кто вышел из Церкви, что они не были наши: (т. е. не были христианами) ибо если бы они были наши, то остались бы с нами; но они вышли, и через то открылось, что не все наши (1Иоан.2:19).
Но и отделить веру от жизни тоже невозможно. Если вера никак в нашей жизни не выражается, то это может свидетельствовать лишь о том, что её нет (Иак.2:26). Поэтому понятие о земной родине человека, хотя и нельзя смешать с понятием о небесном отечестве христиан, Царстве Божием, нельзя и совсем оторвать от веры. Более того, для христианина любовь к Родине является абсолютно необходимым следствием его веры.

Все заповеди Евангелия нам, христианам, предлагается выполнить по отношению именно к ближнему, и сама любовь к Богу не может быть отделена от любви к ближнему. Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь, - говорит Иисус, - вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Матф.22:37-39). Кто говорит: "я люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит (1Иоан.4:20)? По-другому и не может быть: человек может говорить о реальной любви только к тем, кого он реально знает, и вместе с кем живет.

В притче о милосердном самарянине Господь говорит, что ближним для нас может стать всякий человек, который находится рядом, к какому бы народу он не принадлежал. Во Христе нет ни Еллина, ни Иудея (Кол.3:11). Это действительно так. Но если говорить о реальной жизни человека в традиционном обществе, ближними в первую очередь для него всегда оказываются те, кто составляет его семью, и его народ. Поэтому и Апостол говорит: Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного (1Тим.5:8). Ближе всего к человеку его домашние, но их невозможно оторвать и от всех своих, - под этим словом можно подразумевать не только своё непосредственное окружение, но и свою малую Родину, о которой пишете и вы, и свой народ, и свою страну.
Когда рассуждают о любви как о страсти, то иногда говорят, что она вспыхнула мгновенно. Но если говорить о настоящей любви, то мы всегда видим, что для того, чтобы человек действительно стал нам родным и близким, нужны годы. Более того, для этого нужно общее понимание жизни, единая традиция и культура, - т. е. то, что складывается именно в народной жизни, и не за один год, а в течение всей его истории. Поэтому любовь к своей семье и своему народу всегда оказывается глубже и реальней, чем наши симпатии относительно посторонних людей. Если человек не любит свою семью, и свой народ, то это означает лишь то, что он не имеет любви как таковой. Ему может показаться, что он любит людей далёких и чужих, а то и всё человечество, но реальной, как уже говорилось, может быть только любовь к ближнему.

Однако эта любовь очень многого требует от человека. Носите бремена друг друга, - говорит апостол Павел, - и таким образом исполните закон Христов (Гал.6:2). Она требует терпения недостатков близкого человека, и не испаряется от первого столкновения интересов. Если же человека мы по существу не знаем (и знать особенно не хотим), но при встрече он приветливо улыбается, то «любить» его легко. Правда, любовь эта сразу кончается, если он сделает что-либо противоречащее нашим интересам.
Бог есть любовь, - говорит Иоанн Богослов (1Иоан.4:8). Отпав от Бога, мы лишились любви, и теперь путь к ней для земного человека возможен только через покаяние, веру, и последование заповедям Евангелия, - т. е., если хотите, через труд и подвиг всей жизни. Но подвиг этот в современном мире уже не вызывает большого энтузиазма. Человек больше стремится к удобной и беспроблемной жизни, а обязательства по отношению к своей семье и своему народу его лишь отягощают. Стремление это в падшем человеческом роде жило всегда, но в традиционном обществе ему противопоставлялись понятия семьи, чести, долга, и служения своему народу. Без этого было и невозможно, ибо иначе своё право на существование народ отстоять не мог. Лишь в последние несколько десятилетий было как бы узаконено стремление к лёгкой и жизни в своё удовольствие, и современная западная цивилизация по-видимому предлагает возможность эту мечту осуществить. Такая цивилизационная модель привлекает человека несравненно больше, чем понятия веры, родины, или долга.
Однако при всей своей внешней привлекательности путь этот на самом деле ведёт к тяжелой духовной деградации человека. Пропадают понятия не только о Родине. Та же участь постигает Церковь - в хартии объединяющейся Европы, например, нет даже упоминания о христианстве. Брак заменяется на разные, ни к чему в духовном смысле не обязывающие, формы сожительства. За всем этим стоит охлаждение любви. Может быть, именно о нашем времени Евангелие говорит, что по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь (Матф.24:12). В современном мире даже само слово «любовь» употребляется всё реже, и, как правило, лишь для обозначения грубых страстей.
Впрочем, состояния своего человек, как правило, не замечает, и навязать здесь ничего нельзя. Если ему удобно жить именно так, как он живёт, то он вполне может считать, например, что его приветливое отношение к окружающим можно квалифицировать как любовь. Так же он может считать, что верит в Бога (как он сам это понимает), любит ту подругу, с которой сейчас живёт, и даже родину, - скажем, болеет за её сборную на чемпионате мира по футболу. Мы же говорим здесь о том понимании любви, веры, и родины, которое открывает нам христианство.

В традиционном обществе любовь к своему народу, как правило, связывается с той землёй, на которой этот народ живет. Территориальные же перемены часто имеют болезненный, и даже трагический смысл. Происходит это тогда, когда народ теряет земли, на которых жил веками, и вместе с ними культурные памятники и святыни, т. е. как бы часть своей истории. Переживание об отделении тех или иных земель может быть связано с изменением самого внутреннего ощущения своей страны, потерей её полноты, а так же со страхами перед внешними и внутренними опасностями. Потому что отчуждают территории у народа, разумеется, совсем не с целью содействовать его процветанию и благоденствию. Может быть, особенное отношение к своей земле существует у нас в России. Как замечают историки, понятие о Русской Земле возникло даже прежде понятия о русском народе. «Везде Русская земля, и нигде Русский народ», говорит о литературных памятниках древней Руси В. О. Ключевский. Перемещение центра русской жизни из Киева на север, и образование Московского царства, еще больше направило её смысл на обустройство своей земли. Появляется новый образ князя. «Это князь-вотченник, наследственный оседлый землевладелец, сменивший своего южного предка, подвижного очередного соправителя русской земли», пишет тот же историк. Если Киевская Русь жила во многом торговлей и войной, то обустройство земли стало главной задачей великорусских князей. Это соответствовало и христианскому стремлению к простой жизни в естественной гармонии с окружающей природой. Мир познавался через созерцание творения Божия, и труд. Таким образом особое отношение к своей земле сформировано у нас многовековой историей, и находилось в гармонии с верой и образом жизни народа. Поэтому деревня, т. е. жизнь крестьянской общины, и до сих пор не оставляет равнодушным сердце русского человека. Реально она уже перестала существовать, но некий её отсвет, запах, «дым отечества», еще несколько десятилетий назад присутствовал в некоторых сохранившихся деревнях.

Я вырос в Дубне, международном ядерном центре, но самые дорогие воспоминания детства у меня сохранились от деревни под Угличем, куда меня привозили летом на каникулы. Я сейчас могу вспоминать это только как сказку – волшебную сказку русской деревенской жизни, с волнами засеянных полей, сенокосом, жатвой, родником под горой, грибными местами, речкой с кувшинками и омутами, царством домашних животных, пастухом, который играл на рожке, собирая стадо, и неописуемо вкусными блюдами, приготовленными в русской печке. Сейчас ничего этого нет. Я далёк от мысли идеализировать что-либо в этом мире. Он, как известно, лежит во зле, и зло это всегда присутствует на земле. Но я думаю, что, до своего разрушения, жизнь русской деревни, по существу, являлась вершиной всего, что даёт Господь человеку в этом мире. На самом деле ничего большего человеку просто не нужно. Большего требует уже не вера, и не стремление к благу, а страсти. Страсти всё время обманывают и гонят куда-то весь человеческий род. Современный человек уже не понимает смысла деревенской жизни. Мысль о том, что именно жизнь крестьянской общины составляла суть и смысл русской жизни, представляется ему простым невежеством. Мы привыкли к тому, что смысл истории составляют такие вещи, как перемены во властных структурах, военные завоевания, или научный прогресс. Но это всё внешние вещи. Они совсем не связаны с тем, чем живет человеческая душа, которая при всём этом прогрессе мучается из-за того же, из за чего мучилась и сто, и тысячу лет назад.

Было бы глупо пытаться повернуть историю вспять. Два раза нельзя войти в одну и ту же реку, и сегодняшнее возрождение веры уже не приведёт нас к тому, что было раньше. Оно, очевидно, имеет другой смысл, и этот смысл надо искать в той реальной жизни, которая есть сейчас. Нельзя жить прошлым. Но отвергать смысл русской истории, и не переживать о том, что происходит на русской земле, для верующего человека тоже невозможно.
В современном мире меняются не только географические границы, но и представления о той внутренней общности, которая делает народ народом. Например Соединенные Штаты образовались из людей, объединенных не столько национальными, территориальными, или религиозными признаками, сколько общим стремлением к свободе и экономическому успеху. Они переместили жизненные идеалы из духовной области на землю. Поэтому они стали простыми и понятными. Новые жизненные ценности, которые обычно обозначаются словами «свобода» и «демократия», объединяют сегодня не только американцев, но и весь западный мир. Основанная на них общность интересов отодвигают на второй план традиционные понятия о своём народе и о вере. Собственно, это и называют процессом глобализации. За ним стоят очень конкретные политические и экономические интересы, ибо это сообщество людей, которое называют иногда цивилизованным миром, развитыми странами, или, например, «золотым миллиардом», имеет особую роль в мировой экономике и политике.
Экономическое взаимодействие России с развитыми странами приводит к тому, что всё большее число русских людей работает в западной экономической системе. При этом многие из них живут за границей. Перед этими людьми стоит выбор – принять жизненные ценности «золотого миллиарда», или сохранить свою внутреннюю принадлежность к России.
Каждый решает для себя этот вопрос по-своему. Однако во многих случаях, даже живя за границей, русские люди продолжают любить Россию. В чем, однако, состоит эта любовь к Родине, и в чем может выражаться наше единство как народа? Внешние жизненные ценности у нас, как правило, полностью совпадают с западными – большинство россиян так же стремиться к деньгам, власти и удовольствиям. Однако кроме них существует и духовная жизнь, основанная на вере. Именно благодаря своей причастности к внутреннему, духовному смыслу русской жизни человек не забывает Россию, и не перестаёт ощущать себя как бы частью её судьбы.
Однако когда мы начинаем говорить о духовной жизни человека и вере, то сталкиваемся с вещами гораздо более глубокими, чем понятные каждому внешние идеалы цивилизованного мира. К вере человек может идти всю свою жизнь, и прийти рано поутру, или в третьем часу, или в шестом, или в одиннадцатом (Матф.20:1-7). Но когда бы он ни пришел к вере, сам путь часто уже означает его причастность к ней, и неприятие других путей, которые ставят во главу угла блага лишь земной жизни. Поэтому формально описать принадлежность к России и к православной вере трудно. Нельзя сказать, например, что традиционно православные народы России сегодня обрели свою веру, но нельзя утверждать и обратное, - что они отвергли её, и вместе с остальным неверующим миром служат лишь золотому тельцу. Каждый человек идет своим путем так, как он может.
Здесь мы видим обратную связь веры и жизни. Не только вера подразумевает любовь к родине, но и сформированное всей русской историей мировоззрение человека, зовёт его к осознанию своей причастности внутреннему, духовному смыслу этой истории, и в конечном счете к вере. Как уже говорилось, нельзя смешивать принадлежность к русскому народу и православную веру. Но и разорвать связь между ними невозможно. Поэтому очень часто русские люди, сохраняя свою внутреннюю связь с Родиной, именно за границей приходят к Церкви. Можно даже сказать, что православная вера в условиях глобализации всё более становится признаком принадлежности к русскому народу, - именно в самом глубоком, духовном понимании смысла народной жизни. Причем нередко это относится и к людям других национальностей, живущих в России, или за её пределами. Вера даёт нам общий смысл жизни, где бы мы ни жили, в России или за границей.
Эта принадлежность к своей родине - России существенно отличается от западных представлений именно тем, что имеет духовное содержание, и не связана с политическими или экономическими проблемами. В современном мире она стоит выше даже представлений о Русской земле, и в условиях глобализации приобретает удивительный смысл: православные люди нередко становятся для отпавшего от Церкви Запада как бы живыми семенами веры, посеянными между всеми народами земли. С точки зрения политики или экономики это содержание русской жизни понять трудно, и даже невозможно. Но с христианской точки зрения ничего странного в этом нет. Вы - свет мира, - сказал Господь тем, кто верит в Него, и составляет Его Церковь (Матф.5:14).

 

В начало страницы
Сайт дубненско-талдомского благочиния РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ МОСКОВСКИЙ ПАТРИАРХАТ
Дубненско-Талдомское благочиние, официальный сайт
Новости и объявления | Храмы | Расписание | История благочиния | Газета "Православная встреча"
Воскресные школы | Наука и религия | Ссылки | Контакты | Поиск | Карта сайта
© DUBNA-BLAGO.RU 2009-2015